Змея попрежнему змея.
Коварная,шипит и жалит,
Но басня здесь про соловья,
Который песней Бога хвалит.
Сидел на древе соловей.
Он пел,а лес застыл в смиреньи
И ветер сшедший из степей.
Все слушал трели в восхищенье.
Рукоплескала им сосна,
Свою макушку нагибая,
Как будто по лесу волна
Бежала ветви поднимая.
Вспорхнул от шума соловей.
Утихли все.И только"Браво",
шипя сказал вдруг древний змей
-ты пел для неба?Твое право.
Пропой для тех,кто по земле;
Кто под землей ползет на брюхе,
Кто в океане,в глубине.
Быть может есть проблемы в ухе.
Но ты имея сей талант
К нам снизойди.Слети пониже.
-Я по натуре музыкант,
-Еще прошу,прощу поближе.
Наверно это был удав.
И зачарованный,как кролик,
Наш соловей не осознал,
Как хлеб корпаративов горек.
Мораль сей басни такова:
Змея она и есть змея,
А соловью,коль ты певица,
-Пой небу.Ты не червь,а птица.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
