По пути голгофского смирения
Я бреду уже который год.
Иногда растут стихотворения
Словно розы возле сточных вод.
Иногда лишь острые колючки
Жалят и терзают плоть мою.
Жизнь моя - неповторимый случай,
Что заложен кем-то на кону.
Я бреду, усталый, то в смятеньи,
Словно улей, разъяренных чувств,
То в каком-то странном наважденьи,
То в плену у ненасытных муз.
То на все готовый и спокойный,
Ясный, рассудительный такой,
То замучен пахотой забойной,
То упрямый, взбитый, нервный, злой.
Зверь, распятый на голгофской раме,
Похотью измотан и кнутом,
Как и всем, в земной холодной яме,
Мне придется побывать потом.
Но меня моя надежда греет.
Верю я, что вопреки всему
Жизнь моя навечно не истлеет.
Жизнь моя принадлежит Творцу.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
