* * *
Он звезды для звезд создал,
Он землю создал для нас.
Какие яркие звезды!
И черный небес палас!
Какие теплые стены,
И лампочки желтый цвет! —
Не хочется перемены
Еще много-много лет.
У окон горшковая зелень,
Луны за окном овал.
Он создал для нас землю:
Он знал, для чего создавал.
* * *
Казалось, нет зиме конца,
То приморозит, то завьюжит,
Но вот, у самого крыльца,
Блестит на солнце никель лужи.
Кусочек вытаял земли,
Ползет какая-то букашка,
И посерел наряд зимы,
И снег — сырая промокашка.
Готов запеть ручья кларнет,
Тепло; ручьи — большая сила.
Таких чудес на свете нет,
Чтобы зима не проходила.
* * *
Жил да был на земле
Человек небольшой,
Наделен человек был
Ранимой душой.
Не умел человек
Не пилить, не строгать,
Но стихи человек,
Мог прилично слагать.
Он и сам понимал,
Что смеются не зря,
Что поступки его
Окружающих злят.
Рано ль, поздно ль его
Ухайдакают вдрызг,
От него не останется
Пыли и брызг.
Жил на этой земле
Человечек «урод»,
Из певучих пород,
Невезучих пород.
Не швыряйте камней
В его огород.
Но не слышит народ —
Очень умный народ.
ОСЕННЯЯ ДОРОГА
Много щебета было и крика
Из листвы, из травы, из куста.
Вот и все — отошла земляника,
Голубика — и та отошла.
Сиротливы намокшие ветки,
Рябь на речке, как мелкая дрожь,
Не укрыться в дороге от ветра,
Приберёт надоедливый дождь.
Солнце тучи раздвинуть не может,
Серый полдень для всех господин.
И бредет через слякоть прохожий
Тяжело, чуть согнувшись, один.
* * *
С веток срываются листья
Под ноги октября,
И золотыми искрами
В чёрных калугах горят.
Прячет листва тропы,
Трав выцветает ворс,
И голубые окна
Выше вершин берез.
Склеваны птицами ягоды,
Спрятан звериный след.
Скоро все листья улягутся,
Сном их укроет снег.
* * *
А разобраться, чем гордишься?
Что петь умеешь складно гладко?
Что сердцем к красоте стремишься
И о любви вздыхаешь сладко?
Известно, что в зеленой роще
Хватает звонких и крылатых,
Одни сложней, другие — проще
Поют. Всех перепеть — куда там!
А ты решил, что все ничтожны
Под голубой небесной кроной...
Перекричать поющих можно
Конечно... если стать вороной.
ДВЕ КАПЛИ
Две капли-росинки
Упали в траву...
Сольемся и мы, думал,
Лишь позову.
Но ты на ложбинке
Другого листа
Блистаешь, прохладна,
Горда и чиста.
И если ты только
В себя влюблена
На землю покатишься,
Только одна.
НА ЗЕМЛЕ
Серая туча. Седая река.
Были века. Будут века.
В небе стрижи. Лучи с высоты.
Будут улыбки. Будут цветы.
Ты появился средь этих красот,
Словно березка, словно осот.
Отколосится высокая рожь,
Каждое зернышко ляжет под нож.
ПЕРВОЦВЕТЫ
Золотые первоцветы
На бугре. Внизу ручей.
Без тепла им жизни нету,
Нет им жизни без лучей.
Не срывай. Не полни горсти,
Этот метод очень лих.
Лучше ты приди к ним в гости,
Посмотри на радость их.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
